Тема:
Б. КОСТОЕВ. К ИСТОРИИ ЯНВАРСКИХ СОБЫТИЙ 1973 г. КАК ЭТО БЫЛО

Молодежь 1973 года сегодня уже относится к старшему поколению нашего народа и я, как один из ветеранов национального ингушского движения с 1957 года, хотел бы приоткрыть завесу над происходившими тогда событиями. Старшее поколение обязано передать нашей молодежи то, что мы видели в те годы, как активные участники этих событий и предостеречь ее от возможных ошибок при решении ингушского вопроса.

Со дня частичного восстановления Чечено-Ингушской АССР, ингуши ставили перед Кремлем вопрос о возвращении незаконно отторгнутого у них 23 февраля 1944 года в пользу Северной Осетии ингушского Пригородного и части Малгобекского районов. И каждый раз натыкались на необоснованные обвинения в антисоветчине и национализме, в попытке «вбить клин в дружбу народов», исходившие из высоких кабинетов партноменклатуры. Разрозненные письма и обращения ингушей в Москву с просьбами вернуть им отнятую у них Сталиным Родину, успеха не имели.

В 1972 году ингуши самым серьезным образом поставили перед ЦК КПСС и Советским правительством вопрос о необходимости восстановления территориальной целостности Ингушетии в любой приемлемой форме государственного образования.

Раскрывая полностью механизм возникновения ингушского вопроса в своем знаменитом письме «О судьбе ингушского народа» (октябрь – ноябрь 1972 года) и письма ингушского народа на имя Генерального секретаря ЦК КПСС, представители ингушской интеллигенции и всего ингушского народа писали: «Мы согласны на любые возможные варианты решения ингушского вопроса, которые дадут возможность восстановить территориальную целостность и национальную государственность Ингушетии».

После этих документов в Чечено-Ингушском обкоме КПСС поднялся переполох, и вместо того, чтобы разобраться в происходящем, первый секретарь обкома партии С.С. Апряткин мобилизовал весь идеологический аппарат для извращения ингушского вопроса, пытаясь свести его «к нездоровым проявлениям кучки националистов», «карьеристов», «экстремистов» и.т.д. Административные органы работали на предельной мощности, запугивая увольнением с работы, исключением из партии и комсомола лиц, подписавших письмо, требуя отречения от мыслей, высказанных в нем. Обком КПСС проиграл идеологическую войну против ингушей, допустив грубый просчет.

Нам удалось переиграть и Чечено-Ингушский обком КПСС и местный КГБ. В ЦК КПСС ингушская делегация повезла с собой оригинал письма, а в руки местной власти попал черновик письма с ошибочными положениями без подписей. Преднамеренная утечка информации была нами организованна специально. Не имея документа ЦК КПСС, ЧИ Обком КПСС оказался в луже. Мне, как одному из авторов и редакторов текста обоих писем, это хорошо известно. Раскрывать сегодня этот механизм рано. Антигерои ингушского народа известны, имена их будут названы, чтобы наша молодежь знала, кто есть кто в политической истории Ингушетии.

В напряженной и нервозной обстановке созданной властями в ЧИАССР, 16 января 1973 года ингуши собрались на площади имени Ленина перед зданием Чечено – Ингушского обкома КПСС в г. Грозном. Митинг, начавшийся в 10 часов, беспрерывно продолжался до 4 часов утра 19 января 1973 года. В повестке дня был только вопрос возвращение ингушам отнятой у них Сталиным Родины. Нужно особо отметить, что это был не только исключительно демократический митинг, но и митинг высокоорганизованный, дисциплинированный и политически выверенный. Не было ни одного случая хулиганства, нарушения общественного порядка, ни одного аполитичного или националистического заявления.

На митинге произошел уникальный случай, о котором говорили участники с восторгом. Среди митингующих рядом оказались два кровника, один из которых, как виновная сторона, стал незаметно покидать площадь. И в это время второй четким голосом говорит о своем прощении крови, заявляя, что они должны вместе отстаивать интересы своей Родины. И, не смотря на все это, руководство республики совершенно необоснованно приписало участникам этого митинга целый букет грехов, которых они не совершали.

19 января на рассвете площадь и прилегающие улицы оцепили наряды солдат с пожарными машинами, направив бранстбойты с ледяной водой на митингующих. Ростовская милиция орудовала дубинками и саперными лопатками, разгоняя народ. Все это на языке партийных бонз и правоохранительных органов называлось применением административных мер. Участники митинга проявили, традиционную для ингушей, выдержку и хладнокровие, не оказав правоохранительным органам сопротивления и не позволив перевести митинг на уровень хулиганских выступлений, хотя власти пытались добиться такого развития событий.

Клеветническая компания против ингушей, начатая местным руководством после этого митинга, приняла огромный размах, в результате чего в республике создалась исключительно нервозная обстановка. Партийные собрания с осуждением ингушских «националистов» шли беспрерывно во всех районах республики. По данным архива Чечено-Ингушского обкома партии на этих собраниях выступили 946 коммунистов, из которых 943 человека «осудили» ингушей, и только три человека поддержали авторов писем в ЦК КПСС. Из этих трех коммунистов двое были исключены из рядов КПСС, а одному объявили строгий выговор.

Январский митинг ингушей, 35-летите которого мы вспоминаем в эти дни, был самым длительным и первым на территории СССР. Он имел исключительно важное значение и показал всей стране, что ингуши – это нация, осознавшая себя, как этнос, угнетаемый тоталитарным режимом.
Сегодня наш народ оказался в тяжелейшей ситуации, открыто притесняемым аннексионистами ингушских территорий и не защищенных Конституцией РФ.

Динамика развития российского общества и новый курс в реформировании Российского государства начатый В. В. Путиным, вселяет оптимизм в восстановлении и дальнейшего укрепления ингушской государственности. В цивилизованном решении ингушского вопроса у нас появился величайший исторический шанс. Впрочем, это уже другая история, о которой я обязательно расскажу позже.

В памятные дни 35 – летия знаменитого ингушского митинга я передаю свои наилучшие пожелания братским репрессированным народам и всем жертвам политических репрессий.