Тема:
Г. А. Халухаев. Роль нартского эпоса в сохранении культурной традиции ингушей

Г. А. Халухаев

Многие ингушские фамилии начинают свою родословную от знаменитых эпических героев – нартов. Куркиевы – от древнейшего культурного героя жителей древней Ингушетии – нарта Куркъа, Калоевы – от великого скотовода Колой-Канта, Газдиевы – от самого Сеска Солса. В традиционном обществе родословная играет огромную роль. Знание своей родословной вплоть до легендарного древнего, а иногда и вполне реального предка позволяет человеку мысленно и духовно опереться на опыт и любовь своих близких и далеких предков, ощущать себя частью большого и важного организма, которым является род и семья, и не чувствовать экзистенциальной пустоты, так называемого «одиночества в толпе», свойственных в полной мере западным обществам и распространяемым ныне на другие народы путем глобализации.

Такая укорененность в истории, в прошлом делает и отдельного человека, и семью, и род, и целый этнос чрезвычайно сильными и устойчивыми в настоящем. Подобная «историческая прочность» существования помогает и прочности территориального укоренения народа, благополучной и долгой жизни на своей земле. Жизнь на своей земле, на родине – непременное условие длительного исторического существования народа и развития его культуры. Так, например, культурная традиция жителей Англии, Испании, Португалии и других народов, отличавшихся стремлением к территориальной экспансии, была на новых местах фактически прервана. Вместо них в Северной и Южной Америке, в Индонезии, в Австралии возникли новые, самобытные, но уже гибридные культуры, в которых наименьшие изменения претерпели язык и религиозные институты, хотя население бывших колоний и по первому, и по второму показателю весьма значительно отличались от населения бывших метрополий. Не случайно между народами исконных и дочерних культур вспыхивали кровопролитные войны, такие как война за независимость Соединенных Штатов.

Культуры народов, не теряющих связи с родной почвой, сохраняют свои традиции на протяжении тысячелетий. Ярким примером подобной укорененности может служить история Китая. Распространившись на огромной территории тысячи лет назад, предки современных китайцев не только сохранили ареал своего обитания от иноземных вторжений, но и сами воздерживались от ненужных территориальных приобретений, которые могли бы повредить их культурной и этнической монолитности. Древние и средневековые китайцы не проникали далеко ни в Сибирь, ни в Монголию, не только оттого, что население этих стран оказывало активное сопротивление, но и потому, что чуждая природа и иное население, даже дружелюбное, неизбежно начали бы постепенно растворять целостность китайского мира. Мы видим, что китайцы, тысячелетиями обитавшие в привычной среде, начали массовое проникновение на чужие территории только после коммунистической и культурной революций, которые жесточайшим образом сломали китайскую культурную традицию. Не случайно также и то, что одной из основных религий древних и средневековых китайцев был культ предков.

Сохранение культурной традиции малочисленных и живущих на небольшой территории народов в чем-то легче, а в чем-то сложнее, нежели у народов крупных. Легче в том, что небольшому по численности народу куда легче сохранять свои традиционные институты от чужеродных влияний, так же как легче сохранить контроль над небольшой территорией, особенно если народ в этническом и религиозном отношении также представляет единое целое. Сложнее в том, что малочисленный народ часто беззащитен перед лицом открытой агрессии более многочисленных и сильных соседей. Это страшным образом подтвердилось во время депортации ингушей 1944 года. Только при малочисленности населения оказалось возможным фактическое оцепление всей их территории, взятие под контроль каждого населенного пункта и выселение всех жителей в течение восьми дней, да еще сохранение этого бесчеловечного акта в тайне не только от мировой общественности, но и от жителей СССР.

Однако отметим, что ни революция 1917 года, ни репрессии 1930-х, ни Великая Отечественная война не разрушили традиционных устоев ингушского общества и не прервали его культурной традиции. Сохранной оставалась и традиционная ингушская экономика – скотоводство, садоводство, террасное земледелие, что также необходимо для высокой преемственности хозяйственных навыков, а,  следовательно,  и культурного наследия.

Страшный удар был нанесен депортацией, тринадцатью годами ссылки и последующими годами бесправного положения ингушей, низведенных до уровня дешевой рабочей силы, лишенных значительной части своей древней территории и даже собственной столицы. Разрушение традиционной экономики сыграло  свою роль в деградации социально-профессиональной структуры и частичном отрыве ингушей от родной почвы. Кроме экологического аспекта – разрушения и закрытия для проживания высокогорных районов, а также бездумного и вредного для природы региона экономического перепрофилирования других районов Ингушетии, были истреблены представители ремесленных профессий, утрачена национальная специфика во многих областях жизни – изготовление оружия, кузнечное дело, войлочное ковроткачество, традиционные костюмы и многое другое.

Однако, культурная традиция ингушского народа хоть и пострадала, но и на этот раз не была прервана. Традиционные институты ингушского общества, основы ингушского воспитания сохранились, несмотря на физическое уничтожение многих лучших представителей народа, владевших знаниями и ремеслами, необходимыми для сохранения культурной целостности и передачи ее из поколения в поколение.

Основа исторической памяти предков ингушей – нартский эпос и оригинальная ингушская мифология – сыграли в спасении культурной традиции огромную роль.

Нартский эпос на территории Ингушетии начал складываться в глубокой древности. Распространенный во многих регионах мира неолитический мотив – рождение героя из камня, на Северном Кавказе относится примерно к III тысячелетию до новой эры. Именно в это время на территории Центрального Кавказа начали формироваться культуры ранней бронзы. Рождение из камня главного героя ингушского нартского эпоса – Сеска Солса относится именно к таким мотивам.

Нартский эпос и ингушская классическая мифология1 формировались в течение чрезвычайно длительного времени. Отдельные сюжеты и мотивы, поначалу существовавшие в виде довольно примитивных сказаний, с течением времени соединяются с более новыми, формируя поэтические произведения, бытовавшие ранее в стихотворной и песенной формах, а впоследствии переходящие в прозаическую форму. Последнее означает утрату некоторой части фольклорного наследия. Рядом с неолитическим сюжетом рождения из камня Сеска Солса мы видим мотивы, принадлежащие позднему средневековью – царя-дракона Сартала, а рядом с древним мотивом змея, удерживающего воду – молитву Всевышнему, относящуюся уже ко времени распространения в Ингушетии ислама, то есть ко второй половине ХIХ века.

Наслоение друг на друга, перемешивание древних и современных фольклорных мотивов означает непрерывность культурной традиции в течение тысяч лет. Само складывание нартского эпоса как целостного произведения народного искусства – от рождения Сеска Солса и Боткъий Ширткъа до новейших сюжетов, относящихся к началу ХХ века, - занимает таким образом около пяти тысяч лет – время, равное возрасту цивилизаций Древнего Египта и Китая.

Все это время нартские сказания передавались из уст в уста. Если в древней Ингушетии и существовала письменность, то ко временам средневековья она была полностью утрачена, и преемственность осуществлялась путем устной традиции. Для того чтобы устная традиция передачи мифологических и эпических сказаний сохранялась столь долгое время, необходима предельно высокая собранность, монолитность общества, крепость и гибкость его общественных институтов. Подобные качества ингушское общество демонстрировало во все времена своего существования.

То, что в древности в Ингушетии существовал институт жрецов (цIай саг) доказано. Возможно, что сказания ранее передавались именно жрецами или сказителями. В настоящее время специализированного института сказителей в ингушском обществе мы не наблюдаем. К началу ХХ века передача сказаний осуществлялась простыми людьми, как мужчинами, так и женщинами, вероятно в пределах семьи, от отца к сыну2, а потом просто от старших к младшим, вне зависимости от родственных отношений.

Так, сказание «Как повелся обычай делать поминки»,  записанное Ч.Ахриевым не позднее 1875 года, исключительно архаично. Оно содержит описание мира мертвых, характерное для глубокой древности, для примитивных народов – охотников, или имеющих зачатки скотоводства и земледелия. В то же время еще более архаичное сказание «Сеска Солса и Боткъий Ширткъа»3, повествующее о рождении брата Сеска Солса, первопредка, сына духа воды, начала которого имеют корни еще в неолите, а более поздние мотивы относятся ко времени сложения горных обществ на территории Ингушетии, опубликовано впервые, записанное И.Дахкильговым уже в 2003 году от жителя с.Базоркино Ази Куштова. Неолитический сюжет, записанный в полевых условиях в 2003 году, говорит о том, что культурная традиция ингушей осталась чрезвычайно сохранной, несмотря на все испытания, посланные судьбой ингушскому народу.

В настоящее время великолепно сохранившиеся тексты сказаний, сказок и преданий в Ингушетии можно услышать и от совсем молодых людей – не старше сорока лет.

Такая высокая преемственность и сохранность культурной традиции происходит в значительной степени оттого, что для ингушей герои-нарты – не тени далекого прошлого, а органическая часть повседневной жизни и народной культуры, можно сказать родственники, непосредственные предки членов современного ингушского общества.

Не менее важна и мифологическая часть ингушского фольклора, неразрывно связанная с нартской частью. Культурная традиция гибко и динамично соединяет нартский эпос с мифологией – боги ингушского пантеона являются действующими лицами многих нартских сказаний. Мать вод – Хи-нана и громовержец Села – в сказании «Как Сеска Солса победил Сартала»,  бог мертвых Элда – в «Спор, разрешенный в царстве мертвых», бог неба Хало – в «Спор между Села Сатой и Мялха Азой».

Особенно хорошо роль мифологических образов в сохранении культурной традиции ингушского народа видна на примере тех персонажей, которые маркируют территориальный ареал обитания ингушей – великого Тга, Дардза-нана и Мехка-нана.

Бог Тга – верховный и чрезвычайно древний бог. Время его появления невозможно установить даже приблизительно. О древности Тга свидетельствуют прежде всего его функции – он творит на земле произвол по собственному усмотрению, свободно распоряжается солнцем, облаками, от него происходят грозы, дожди и ветер. Он сотворяет Бешлоам-Корта и всю остальную землю и Вселенную, а также ее обитателей. Он отбирает у нартов блага природы и требует человеческих жертвоприношений. Эта недифференцированность функций, принадлежность их одному персонажу говорит о том, что образ Тга скорее всего происходит от образа первоначального прародителя, что характерно для архаических обществ. В то же время классический сюжет «Семи сыновей вьюги» свидетельствует о том, что Тга, как божество, развивался длительное время – возможно около двух тысяч лет – примерно с III по I тысячелетия до новой эры. Эсхатология сюжета «Семи сыновей вьюги» только подчеркивает древность всех персонажей сказания. Еще архаичнее выглядит соседство Тга с «хозяйкой стихий» - Дардза-нана. И Дардза-нана, и Тга – хозяева Бешлоам-Корта – центра ингушской классической мифологии, подобного древнегреческому Олимпу, и, в то же время, - древнего образа первичной суши.

Мехка-нана – мать страны, аналогичная шумерской Нинхурсаг – является также богиней-прародительницей и в то же время функционально приближается к греческим богам-покровителям городов – Афине и Аполлону.

Существование богов – хозяев и охранителей территории – не столь частый мотив в мировом фольклоре. Подобные мифы характерны для оседлых народов, для которых состояние природы и хозяйства ареала их обитания – дело чрезвычайной важности. Косвенно это также характеризует древнюю ингушскую цивилизацию как земледельческую.

Соединение мифологически-территориальной и эпически-исторической составляющих ингушского фольклора создает надежную защиту культурной традиции ингушского народа, сохранившую его во время всех испытаний для свершений в будущем.

1Мы выделяем ингушскую классическую мифологию по аналогии с древнегреческой, для которой, также как и для ингушской, характерен пантеон богов и определенные представления о загробной жизни, представленные в сказании «Спор, разрешенный в царстве мертвых» (Антология ингушского фольклора. Т. 4.).

2Сказание, записанное в 1964 г. И. Дахкильговым от 97-летней Тошмоха Дордогановны Бековой было услышано ею от ее отца (Антология ингушского фольклора. Т. 4. С. 56).

3Антология ингушского фольклора. Т. 4. С. 62-63.

 gazeta-serdalo.ru